- Алло... Полиция?.. Он здесь...

А если господин Лаббе войдет в кабину вслед за ним? Никто ничего не услышит. Это всегда происходило бесшумно. Ни одна жертва, ни одна из шести, не крикнула. Ладно, пусть то были старые женщины. Убийца покушался лишь на старых женщин. Потому-то мужчины храбрились, чаще отваживались выходить. Но что ему мешает сделать исключение?

- Он здесь... Скорей приезжайте за ним...

Между прочим, он получит двадцать тысяч франков. Это - обещанное вознаграждение, которое старались получить такое множество людей, что полиция, засыпанная самыми невероятными сведениями, просто не знала, что делать.

С двадцатью тысячами франков он сможет... Но, прежде всего, кто ему поверит? Он станет утверждать:

- Это шляпник!

А ему скажут.

- Докажите. - Я видел две буквы...

- Какие буквы?

- "Н" и "т".

Насчет "т" он даже не был уверен.

- Объясните толком, Кашудас...

Разговаривать с ним будут строго; со всеми на свете кашудасами всегда разговаривают строго...

- ...у него на брюках, в манжете... он скатал из нее шарик...

А где он теперь, этот шарик величиной с булавочную головку? Попробуйте найти! Может быть, он бросил его на пол и затоптал каблуком в опилки? А может быть, проглотил?

Впрочем, что это доказывает? Что шляпник вырезал две буквы из газетной страницы? Вовсе нет. Этот клочок бумажки мог прилипнуть к его брюкам без его ведома. Ну а если ему нравится вырезать буквы из газет?

Тут было от чего разволноваться и человеку посолидней, чем маленький портной, любому из тех, кто находился здесь. А тут были люди как-никак приличные - крупные коммерсанты, доктор, страховой агент, торговец вином все достаточно благополучные, чтобы позволить себе значительную часть дня проводить за картами, поглощая аперитив.