И шляпник присутствовал, когда комиссар произнес эти слова.

"Разные дураки, которые понятия ни о чем не имеют, утверждают, будто я из трусости нападаю на старых женщин. А если я ненавижу старух? Разве я не имею на это право? Пусть и дальше стоят на своем - я, чтобы доставить им удовольствие, убью мужчину. И даже высокого. Даже сильного. Мне все равно. Вот тогда они увидят..."

А Кашудас-то, такой маленький, тщедушный, не сильней пятнадцатилетнего мальчишки!

- Видите ли, господин комиссар...

Портной подскочил на стуле. Только что в кафе вошел комиссар Мику в сопровождении дантиста Пижоле. Он был тучен и жизнерадостен. Повернув стул, он уселся на него верхом, лицом к играющим, бросил снисходительным тоном:

- Не беспокойтесь...

- Вы напали на след?

- Продвигаемся, продвигаемся.

В зеркале Кашудас видел господина Лаббе, который все еще смотрел на него, и тут он оказался во власти совсем иного страха. А если господин Лаббе не виноват, ни в чем не виноват, не имеет никакого отношения к старым женщинам и письмам? Если тот клочок бумажки попал в манжет его брюк случайно, бог знает откуда, как блоха?

Надо поставить себя на его место. Кашудас нагибается и что-то поднимает с пола. Господин Лаббе не знает даже толком, откуда взялся этот клочок бумажки. Где доказательство, что не сам маленький портной обронил его и, стараясь от него избавиться, в замешательстве протянул своему собеседнику?

Впрямь, что мешало шляпнику заподозрить своего соседа Кашудаса?

- Белого вина...

Тем хуже. Он и так уже слишком много выпил, но ему необходимо еще. Ему казалось, что в кафе гораздо больше дыма, чем обычно, что лица присутствующих более расплывчаты; иногда столик, за которым играли в карты, как-то странно удалялся.

Этого только недоставало... Он подозревает господина Лаббе, а господин Лаббе подозревает его?..